Читать 11 мин.

«Университет — это не стены, это сообщество»

Василь Ярошевич в этом году окончил аспирантуру Московского городского педагогического университета и сейчас постепенно подходит к защите диссертации; долгое время Василь работал учителем математики и информатики, в том числе в Новой школе. Его сыновья учатся в школе — старший в математической, младший в общеобразовательной. «Мотиватор» не мог упустить шанса поговорить с человеком, который наблюдает изменения системы образования сразу с трёх сторон. 

У вас теперь есть научная степень? 

Пока не совсем. Я защищал выпускную квалификационную работу, это заготовка для возможной диссертации, плюс прикрепление к учёному совету; если я иду по этим рельсам, то защищаться будет проще, чем если бы я пришёл со стороны. 

На самом деле как всё получилось: у университета произошла перемена учебного плана со специалитета на систему бакалавров и магистров, а план приёма в аспирантуру остался ежегодный, как раньше; год остался без поступающих. Мне позвонили и предложили поступить; я согласился. 

Это даже лучше, чем за компанию с другом поступить.  О чем будет ваша диссертация? 

Использование информационных технологии в обучении математике. Речь там пойдёт о всяких софтверных продуктах, то что называется пакетами динамической математики, в частности приложение GeoGebra, которое помогает визуализировать исследование функций и геометрических фигур. Мы можем визуализировать систему, задавать параметры и наблюдать развитие системы в зависимости от этих параметров. Школьники смогут проделывать это самостоятельно и делать умозаключения. 

Этого очень не хватало в школе. Мы что-то решали, но не было понятно, зачем это всё. 

Да; основная беда школьной математики в том, что она слишком рано уходит из области наблюдаемых явлений в область чистой абстракции. Это может иметь основания для некоторых самых одарённых в математическом плане учеников, которые могут в голове увязать абстракцию и реальность, но остальным этот путь просто не подходит, и они сворачивают на то, чтобы заучить какие-то приёмы, сделать по образцу, а потом забыть школьную математику, как страшный сон. 

В последнее время в начальной школе слишком рано уходят от счётного материала и устного счета, как будто чем раньше пойдут уравнения, тем лучше. С цифрами есть правила взаимодействия, а вот исследовать их как объекты реального мира уже сложно. Игры, которые могли бы разрулить это в начальной школе, часто пропускаются в силу разных причин. 

Школа 

Дистанционное обучение показало, что образовательной системе трудно приспособиться к новым условиям. 

Дистанционная система принесла новые вызовы для всего учебного процесса и роли в ней преподавателя. Если раньше ты мог просто прийти и рассказать что-то, потом это самое что-то спросить, и на этом выполнить свою функцию, то в дистанционном режиме это не работает. Когда я проводил уроки, заметил, что дети предпочитали не включать камеры; можно было попросить, но им это было некомфортно. 

Это интересный момент: ты говоришь, но не знаешь, слушает тебя вообще хоть кто-то или нет. Может, они просто выключили камеру и ничего не делают. 

При этом я могу придумать задание, чтобы дети делали его в свободном режиме. Почему бы и нет? Но я быстро поймал себя на другой мысли: школьники и так находятся в стрессовой ситуации, они не приучены управлять нагрузкой, когда в день куча заданий и мало времени, чтобы их выполнить. Ведь есть и другие уроки. 

Очень не хватало взаимодействия. Как только я теряю взаимодействие, я сразу теряю учеников. Поэтому я решил, что буду по-прежнему по расписанию проводить занятия; самостоятельных работ стало мало. Наши уроки свелись к беседе; такой сценарий подошёл всем. 

Основной вызов дистанционная система подарила детям. Если раньше вокруг них ходили и следили, чтобы они учились, то теперь никто не контролирует, образование стало личным делом, вы сами должны взять на себя ответственность. Это правильно, ровно так и должно быть, зона ответственности на ребёнке, а не на учителе и не на родителях. Учитель должен реагировать на интерес, но не должен собой его подменять. 

Одна из болевых точек дистанционного обучения — дети лишились собственной территории свободы. Они оказались на длительный период заключены в одном пространстве с родителями, обречены на их круглосуточное присутствие, их диктат, и это сложная история. Я помню собственное детство: у нас был свой мир, который родители не контролировали. Это имеет прямое отношение к ответственности и мотивации. 

Насчёт школьников есть опасения, что часть детей просто выпадет из образовательной системы: нет условий, нет компьютера или смартфона. Кроме того, на матерей ложится дополнительная нагрузка, так называемая третья смена — проследить, что ребёнок учится.  

Я имел возможность наблюдать это с трёх сторон. Мой ребёнок учится в математической спецшколе; у них не пострадал процесс, дети мотивированные, соблюдают правила игры. Второй ребёнок учится в третьем классе; у них полгода нет никакой учёбы, только задания из учебника. И мои ученики в Новой школе, часть из которых потерялась на время дистанционного обучения. 

Почему онлайн-обучение в основном для взрослых, а для школьников практически ничего нет? Взрослые понимают, для чего им это надо. Как иногда рассказывают про успешных руководителей: 

— Что вы делаете, чтобы мотивировать своих сотрудников? 

— Беру уже мотивированных. 

Со школьным образованием, которое для всех, это не сработает: мотивированных и самостоятельных мало, нужно думать, что делать с остальными. Считать, что учиться или нет — выбор самих школьников, не совсем корректно, ведь у нас обязательное общее образование. 

Как учитель я всегда считал, что посещение должно быть добровольным. У нас в предыдущей школе был один день информатики в неделю; я считаю, что один день — это ни о чём, как в спорте, как тренировках. И мы с напарником сделали факультатив во второй половине дня. У нас был свободный машзал, приходи и делай. Туда ходил весь класс практически: это не нас заставили, это мы сюда пришли! Свобода полностью переворачивала их представление о процессе. 

На занятиях я задавал вопрос: зачем ты пришел? Что ты хочешь вынести? Простое физическое присутствие не нужно. Это вопрос уважения к собственному времени и времени преподавателя. Это как в фильмах про Шаолинь: прежде чем получить обучение, нужно доказать свою готовность учиться. 

Вопрос, как это решается с обычной школой, сложный. Даже в нашей частной школе свободное посещение невозможно, ведь есть договор с родителями. Тем не менее, свобода выбора должна быть; никакие знания не являются обязательными для ребёнка, а насильное их впихивание плохо с точки зрения будущего развития. Как обычно говорят про школьные знания: мне не пригодилось, я ничего не помню. Даже ЕГЭ не решает ситуацию; то, что сейчас происходит с ЕГЭ, не имеет отношения к образованию, это натаскивание на правильные ответы. 

Слабым ученикам тоже нужна поддержка. Но по факту, если мы берём ответственность на себя, результата для ученика никакого нет. Я на данный момент не нашёл для себя социально приемлемого выхода. 

Выпускника со справкой не возьмут никуда. 

Соглашусь, но тут мы уходим из области образования в область государственного  устройства. 

Вузы 

Как в связи с пандемией изменился академический мир, мир высшей школы? 

Мир взрослого образования к дистанционному обучению шёл гораздо дольше, для него это не стало революцией, только для некоторых вузов на отшибе. Но по факту для взрослого образования вряд ли что-то поменялось. В России, если взять срез мехмата МГУ, это встряска для того, чтобы показать, что в образовании — вещь нужная, а что лишняя. Многое является просто данью традиции, не имеющей никакой практической ценности; прежде всего это лекционные курсы. 

Правда? То есть теорию можно отдавать на самостоятельное изучение? 

Да! Одно время я слушал курс по биоинформатике на Курсере от Университета Сан Диего. И вот однажды преподаватель этого курса Павел Певзнер встречался в Москве со слушателями и сказал интересную вещь. «После того, как я записал этот курс, я решил отказаться от живых лекций. В текущем формате, когда я читаю их в аудитории, где находится, порядка 400 студентов, нет никакого преимущества у оффлайна перед записанными лекциями.»

В случае с онлайн-обучением становится особенно важным, зачем я это делаю. Если ответа нет, я просто закрываю компьютер и перестаю этим заниматься. 

Скорее всего, сами лекции тоже изменятся: будет какое-то переформатирование в сторону других форм обучения. 

Есть ли связь между онлайн-форматом готовых курсов, и качеством обучения? Вопрос связан с прошлогодним расследованием «Проекта» о рынке частного высшего образования в России, где дистанционные программы играли заметную роль. Есть ли вероятность, что снизится качество обучения? Согласно расследованию, не очень много куда падать, но…

С последней фразой соглашусь. В том виде, в котором оно сейчас существует, высшее образование не решает практических задач и вредит представлению о собственной ценности и нужности. В таком виде его быть не должно. 

В России много вузов, которые относятся на самом деле к области профессиональных навыков; такие задачи должны решать профтехучилища. Сейчас люди идут получать  высшее образование, потому что а) так надо; б) чтобы откосить от армии; в) чтобы иметь возможность уехать из дома, из своего маленького города — то есть решают социальные задачи, а не образовательные. Но тратить пять лет жизни неизвестно на что — это лишнее, учитывая низкое качество этого обучения и бессмысленность некоторых курсов. 

Что в онлайн-обучении по-настоящему хорошо? Оно решает вопрос доступности образования. Как я вижу себе его развитие в будущем? Университет — это не стены, это сообщество. 

Не нужно держать на привязи преподавателей и заставлять их читать лекции, которые им самим надоели. 

Курсы можно закупать. Это гораздо проще, чем найти и удержать хорошего преподавателя в штате; к тому же это даёт шанс маленьким провинциальным вузам получать для своих студентов лекции знаменитых профессоров; уровень обучения только вырастет. Кстати, и плохих преподавателей можно будет не держать. 

Университет из места, где содержатся преподаватели, станет местом, которое объединяет под своим именем, решает тьюторские задачи, создаёт учебные планы и работает с сообществом. 

По моему опыту на мехмате МГУ — важен не только преподавательский состав, сколько среда самообразования, совместный разбор заданий и конспектов. Одна из проблем дистанционного образования — обратная связь. В качестве студента ты не получаешь от преподавателя обратной связи, только на экзамене раз в полгода.  Учиться одному в сто раз сложнее, чем в коллективе. В идеальном университете будущего студенты взаимодействуют, учатся друг с другом. Для школьного учителя с обучением на удалёнке это колоссальная проблема; стало мало инструментов для обратной связи. При личном контакте гораздо больше возможностей сказать, что ребёнок молодец. Оценка не может заменить обратную связь и целеполагание. Школьникам нужно собираться вместе, студентам нужно собираться вместе. 

Как в этом прекрасном мире будущего будет выглядеть производственная практика? 

Профессиональные навыки должны даваться не в рамках университета, а в рамках профучилищ. Навыки потому и навыки, что их можно получить только через самостоятельный труд. 

Как организовать его онлайн? 

Без практики никакого образования быть не может; образование — это самостоятельная работа, а не впитывание знаний. Знания сейчас девальвированы, они легко находятся в гугле. 

У нас постепенно развивается информационная среда, и практику можно организовать достаточно легко. Любой нормальный директор заинтересован в том, чтобы привлекать на практику новых людей; главное, чтобы он понимал, для чего он это делает, чтобы не скатывалось к получению зачёта. 

Как изменится процедура экзамена? 

Это больная тема. Не очень понятно, что и как мы контролируем, и ради чего это затеяно. Когда студенты тянут билеты онлайн, это выглядит по-дурацки, особенно в случае с гуманитарными дисциплинами. У меня был опыт — несколько дистанционных курсов Вышки по искусству; непонятно, что по ним можно в дистанционном режиме в режиме автоматической проверки спрашивать и оценивать. Мы можем проверять фактологию, но это обесценивает весь курс, он ведь не про то, когда кто жил и что нарисовал; он про то, почему художник это сделал и что в это вкладывал. Знания по этим курсам по билетам не проверить, это требует другого подхода. 

Система тестов, как мы видим на примере ЕГЭ, показывает не знания, а как ребёнок натренирован на тесты. 

Мой старший сын учится в 179 школе. Математическая практика у них по константиновским листочкам; они решают задачи, а потом рассказывают решение преподавателю. Похоже на коллоквиумы. Школьники сами переоткрывают всю математику, а не получают её готовой. Это здорово: получается, важен не ответ, а как ты его получил. И вот эта система не пострадала от введения дистанционного обучения. Но она дорогая: в дни матпрактикума приходило 5-7 проверяющих преподавателей. В массовом обучении такое организовать малореально. 

Решение задач и сложно, и интересно, и хорошо подходит для контроля. Например, нужно написать программу; он может списать, но это не решит его задачу, зачем он идёт на этот курс. Как быть с гуманитарными вещами, у меня нет пока представления. Где-то была интересная практика, где ты должен в рамках задания оценить задание своих сокурсников, это называется peer review (экспертная оценка — WB.Motivator). Интересный приём. Когда студентов 130 человек, у преподавателя нет возможности проверить каждого лично; а при помощи peer review можно получить усредненную оценку. В случае с курсами по искусству можно делать итоговый проект, чтобы аудитория проголосовала. В этот момент студент обнаружит, что сама демонстрация важнее оценки. 

Что изменится в образовании уже сейчас? 

Вузы открыто говорят о дистанционном обучении до Нового года: МИФИ, Британка. Я считаю, что это оправданно. Когда все стремительно уходили на дистанционное обучение, никто не был к этому готов. Но за лето была возможность подойти к новому учебному году планомерно и осознанно: что оставляем, что не оставляем, что будем использовать время от времени. Если бы мы вернулись с 1 сентября к обучению по старинке, мы бы нивелировали весь полученный опыт. 

Школа будет учиться в прежнем формате? 

Да, иначе будет очень сложно. Онлайн только у студентов. 

Комбинирование дистанционного образования с плюсами очного может дать очень большой прорыв. Если дистанционная форма является единственной, она может быть губительной, потому что исчезает вся социальная составляющая; нужно сообщество, среда, которая мотивирует и поддерживает. Нужно, чтобы кто-то был рядом. Если проводить аналогию со спортом: можно ли стать спортсменом мирового уровня в одиночку? Можно, но таких единицы. У спортсмена гораздо больше шансов, если он в хорошей команде. 

И важен не столько тренер, сколько весь коллектив. 

Фото — из личного архива Василя Ярошевича.